Очередные переговоры Кишинева и Тирасполя 16 апреля провалились. Если на февральской, первой встрече текущего года, стороны были сдержаны, то на этот раз в миссии ОБСЕ в Тирасполе чувствовалось напряжение. Уже на завершающем этапе приветственной речи между политическими представителями началась перепалка. Прессу попросили покинуть встречу, переговоры прошли в закрытом формате и завершились намного раньше запланированного графика. Стороны остались недовольны результатом и обвинили друг друга в блокировании диалога. Прогресса ни по одному из пунктов повестки достигнуто не было.
Корреспондент TV8 присутствовала на месте и зафиксировала все, что можно было вынести из этой встречи. В материале мы собрали, о каких темах изначально планировали говорить стороны, что заявляли журналистам, и главное, что спровоцировало перепалку и чем всё это обернулось.
Оптимистичное начало: в миссии ОБСЕ приветствовали продвижение к урегулированию
Формат "1+1" открыла исполняющая обязанности главы миссии ОБСЕ в Молдове Изабела Силвия Хартманн. Она рассказала, что с февраля по настоящее время стороны провели несколько важных заседаний рабочих групп, и что ОБСЕ приветствует активный диалог между Кишиневом и Тирасполем.
«Я призываю вас не сбавлять динамику вашей встречи и вместе искать способы улучшить жизнь людей на обеих берегах. Через 2 недели я буду представлять на постоянном заседании ОБСЕ в Австрии в Вене отчёт о деятельности миссии ОБСЕ за последние полгода, и я обязательно отмечу эти встречи как ключевые события, которые придают нас оптимизм и надежду, что стороны смогут двигаться к урегулированию», — заявила Хартманн.
Хартманн отметила, что личные встречи эффективнее переписки, после чего напомнила о базовых обязательствах ОБСЕ в сфере прав человека.
«Ещё ОБСЕ подчеркивает важность свободы передвижения и воссоединения семей через границу, включая право человека уезжать из страны и возвращаться. Акцентирует внимание на защите прав детей, их благополучии и развитии, поддержке семьи и недопустимости дискриминации», — добавила Хартманн.
Она также подняла тему безопасности журналистов на левом берегу Днестра, поскольку журналисты из Кишинёва не могут свободно выполнять там свою работу (рабочая поездка проходила под эгидой ОБСЕ — прим. ред.).
«Обязательство ОБСЕ заключается в том, чтобы журналисты могли осуществлять свою профессиональную деятельность, не опасаясь высылки, наказания и преследования. В заключение хочу ещё раз подчеркнуть самое важное: и Кишинёв, и Тирасполь неоднократно заявляли о том, что любые вопросы необходимо решать мирным путём». — добавила представитель ОБСЕ.
Этот вопрос поднял и вице-премьер по вопросам реинтеграции Валерий Киверь в своей речи, которая длилась не так долго, как монолог политпредставителя Тирасполя Виталия Игнатьева.
Слово взяли политики: Киверь начал с темы динамики реинтеграции, Игнатьев — с обвинений
Представитель центральных властей вновь начал свою речь со слов: "Мы снова в Тирасполе, в Республике Молдова, и проявляем открытость к продолжению диалога". В свою очередь Виталий Игнатьев начал выступление с обвинений в адрес молдавской стороны, заявив, что "с 26 февраля её действия не подтверждают приверженность диалогу".
«Отмечу несколько принципиальных моментов. Все больше граждан с левого берега пользуются услугами на правом берегу, думаю что никто этого отрицать не будет, получает образования, находят работу, эта динамика показывает, что процесс реинтеграции продолжается независимо от чей-либо стороны», — заявил Валерий Киверь.
В свою очередь представитель Тирасполя Виталий Игнатьев заявил, что по его мнению, переговорный процесс сопровождается "отказом от конкретных решений" и "саботажем переговорных механизмов". По его словам, ни по одному из пунктов актуальной повестки "Молдова не выполняет взятые на себя обязательства".
«Кишинев устраняется от любых форм принятий решений в интересах людей, включая отказ от подписания протокольного решения по социальной защите детей. С 2020 года Молдова не желает обеспечить условия социальной защите детей отказываясь от подписания данного протокольного решения», — посетовал Игнатьев.
Мнения о фонде конвергенции разделились
Фонд конвергенции ("сближения" двух берегов Днестра) был предложен молдавской стороной ещё на прошлой встрече, тогда реакция Левобережья была сдержанной, предложение восприняли без энтузиазма. 16 апреля к теме вернулись, но снова не пришли к консенсусу.
«Для стимулирования процесса реинтеграции предлагается создать Фонд сближения (конвергенции), который будет пополняться за счёт национальных взносов, включая различные платежи от экономических агентов», — сказал вице-премьер по реинтеграции.
В Тирасполе же считают, что Молдова введением единого налогового и таможенного режима для правого и левого берега планирует "усиливать экономическую блокаду" и "проводить нелегитимные изъятия финансовых средств" у экономических субъектов Приднестровья и населения.
Так называемый министр иностранных дел Тирасполя Игнатьев высказал беспокойство, что решение Кишинева по отмене налоговых льгот, а также применения акцизов и сборов для Приднестровья, на фоне глобального энергокризиса приведут к остановке предприятий, потере рабочих мест и ухудшению социально-экономической ситуации.
«Это циничный удар по приднестровским гражданам, прикрытый фискальной терминологией. Подобные действия могут обострить региональную напряжённость и привести к срыву переговорного процесса», — заявил Игнатьев.
Тирасполь предложил встречную инициативу, манипулируя темой «подрыва диалога»
По словам Виталия Игнатьева, приднестровские предприятия работают на грани рентабельности, и любые дополнительные поборы с бизнеса приведут к их полной остановке.
«В таких условиях никаких фондов ничего вы не пополните, это не возможно и не допустимо. Мы предостерегаем молдавскую сторону от попыток разжечь региональный конфликт, выдавая это за продуманную стратегию урегулирования. В условиях глобального кризиса нельзя наносить удары по переговорному механизму — это неизбежно приведет к остановке диалога». — добавил представитель Тирасполя.
Политик заявил, что была выдвинута встречная инициатива — разработать совместную стратегию экономического развития в условиях кризиса, основанную на снятии ограничений и создании «пространства, свободного от дискриминации» в экономической, торговой, банковской и финансовой сферах.
«Мы также готовы обсудить её на заседании экспертных групп по экономике», —сказал Игнатьев.
Что стало причиной ссоры: утечка документа с обращением Тирасполя или отказ от признания территориальной целостности?
В конце своего выступления Игнатьев упомянул документ, попавший в интернет, и обвинил Киверя в утечке.
«Я так и не получил ответа на вопрос, как официальный документ Приднестровья — официальное обращение — оказался доступен молдавским телеграм-каналам. Как нам в таких условиях дальше вести дипломатическую работу и обмениваться данными? В наших письмах содержатся персональные данные граждан. Если телеграм-каналы, связанные со спецслужбами Молдовы, занимаются публикацией этих документов, то в таком случае полностью теряется доверие к каналу коммуникации с молдавской стороной», — заявил представитель Левобережья.
На этом приветствие должно было завершиться, но Киверь, как он сам отметил, принципиально решил ответить Игнатьеву. Началась перепалка.
"Киверь: Спасибо за вашу обширную речь, где было много спекуляций и манипуляций. О никакой дипломатической работе между нами быть не может, потому что дипломатическая работа осуществляется между двумя государствами, поэтому у нас другие отношения».
Игнатьев: А какие у нас отношения?
Киверь: У нас рабочие отношения.
Игнатьев: Мы с вами не ведём дискуссию?
Киверь: Ведём, но это не дипломатическая работа.
Игнатьев: А какая?
Киверь: Рабочая.
Игнатьев: Мы ведём рабочую дискуссию? Вы не рассматриваете наши переговоры как политико-переговорные?
Киверь: Никогда и не будем.
Игнатьев: Хорошо, а какова цель этих переговоров?", — спросил в конце представитель Тирасполя.
Киверь заявил, что ответил на вопросы Игнатьева после его речи, на что Игнатьев потребовал соблюдать "принцип взаимности" и предоставлять "право на реплику".
Стороны снова не смогли сойтись в базовых принципах. Кишинев потребовал уважения территориальной целостности государства, а Тирасполь настаивал на возобновлении переговоров в формате "5+2". Публикуем полный диалог, который предшествовал резкому обмену репликами, после чего встреча окончательно зашла в тупик.
"Киверь: Есть принципиальные вопросы, которые вы подняли, я должен ответить на это. Вы не раз уже говорите о мандате, и чтобы не ввести всех в заблуждение, предлагаю подписать краткую декларацию: представители по политическим вопросам в процессе приднестровского урегулирования. Подтверждаю возобновление переговорного процесса с целью достижения всеобъемлющего политического урегулирования приднестровского конфликта на основе уважения суверенитета и территориальной целостности Республики Молдова в пределах международно признанных границ. 16 апреля, 2026 год, Тирасполь. Подписание данного документа упростило бы многие вопросы в нашем диалоге и показало бы ваше реальное отношение к урегулированию конфликта. Если вы согласны, мы могли бы сделать паузу, чтобы этот документ подготовили к подписи».
Игнатьев: Вы должны знать, что у нас есть механизм диалога, называется “Принципы и процедуры переговорного процесса”, которые никак не предусматривают окончательной формулы и модели. Там сказано, что стороны готовят предложения, которые выносятся высшему руководству сторон. Поэтому я предлагаю скорректировать ваши инициативы, поскольку в переговорном процессе не существует для всех участников цели, которая называется так называемая территориальная целостность Молдовы".
Киверь: Вот так, значит.
Игнатьев: Её не существует, и вы должны знать, и ваши коллеги должны были вас проинформировать.
Киверь: Вы можете сказать точное название этого документа?
Игнатьев: «Принципы и процедуры по приднестровскому урегулированию в рамках переговорного формата постоянного совещания».
Киверь: Очень хорошо, в рамках постоянного совещания — это формат 5+2, несуществующий формат.
Игнатьев: Вы что, уже вышли из этого формата? Молдова официально вышла из формата 5+2?
Киверь: В данном формате уже не работаем и очень давно.
Игнатьев: Подождите, вы никого не уведомили, это очень интересно.
Киверь: Если вы ставите вопросы таким образом, тогда мы вернёмся к формату 1+1, когда был такой формат, вы помните это?
Игнатьев: Да, я много помню. Никто не заявил официально, что Молдова вышла, вы официально подписались под уставными документами, у вас нет никакого правового механизма, по которому вы вышли.
Киверь: Это политический документ, на который вы ссылаетесь о несуществующем формате.
Когда ситуация накалилась, представитель ОБСЕ попросила объявить технический перерыв. Прессу попросили покинуть зал. Стороны в начале так и не перешли к обсуждению Повестки дня, увязнув в спорах о формате переговоров и базовых принципах процесса.
«Уважение суверенитета Молдовы открывает путь к урегулированию»
В начале диалога Киверь однозначно заявил, что осознание всеми сторонами суверенитета и территориальной целостности Молдовы открыло бы значительные перспективы для приднестровского урегулирования, способствовало бы динамичному развитию всей страны и повышению благосостояния всех граждан, независимо от места проживания — на левом или правом берегу.
«Речь идёт также о стабильности, чувстве уверенности в будущем, устойчивости к переменам и возможности спокойно строить долгосрочные планы. Именно реинтеграция и процесс евроинтеграции открывают эту перспективу», — пояснил вице-премьер по реинтеграции.
Уже в конце закрытых переговоров Киверь вышел к прессе и заявил, что его предложение о декларации было отвергнуто представителями левого берега. И это, по их мнению, доказывает реальную позицию Тирасполя в процессе политического урегулирования.
Игнатьев же настаивал, что они работают в рамках "приднестровского законодательства", а не законов Республики Молдова.
«В дипломатической практике это нонсенс и такого быть не может. Мы работаем в рамках своего законодательства: Молдова — молдавского, Приднестровье — приднестровского. Не понимаю, зачем это было сделано молдавской стороной, вероятно, с точки зрения пиара», — заявил Игнатьев.
Слегка затронули тему языка образования в школах, но все закончилось предсказуемо
Кишинев вновь предложил перевести обучение в молдавских школах на левом берегу с устаревшего молдавского на кириллице, который нигде кроме Приднестровья не используется, на румынский язык; а также вернуть здания, которые ранее принадлежали школам с преподаванием на румынском языке, их законным владельцам. В Тирасполе резко отвергли эти предложения.
«У нас в Приднестровье есть молдавский язык, поэтому заставлять детей переходить на латиницу у нас нет никакого права. Это очень сложно, мы не можем навязывать это. Молдавская сторона говорит, что это легко, но нет. Это сложно и зачем нам навязывать людям то, чего они не хотят. Никакого насилия над школьниками совершать недопустимо», — ответил журналистам Виталий Игнатьев.
Встреча закончилась ничем. Игнатьев заявил о "политическом пиаре", Киверь констатировал, что все "остались на своих позициях"
Игнатьев заявил журналистам, что в действиях политпредставителя Киверя «увидел попытку заниматься пиаром, но не увидел ни одного движения в сторону решения практических вопросов. Все наши инициативы и проекты были отвергнуты. Молдавская сторона политизирует любой вопрос. Там, где она ставит политику, я не вижу готовности что-либо решать или двигать вперёд. Сам факт проведения встречи — позитивный элемент, он означает, что мы находимся в коммуникации, но на этом всё».
Вице-премьер по реинтеграции же заявил репортерам, что состоялся "полезный, но достаточно сложный разговор", а стороны остались при своих прежних взглядах и позициях.
"Мы договорились встречаться чаще, однако календарь этих встреч не согласован. Не определено и место следующей встречи.
Мы пригласили коллег в Кишинёв, но на данный момент предложение не принято, как и в прошлый раз. Договорились вернуться к этому вопросу при необходимости следующей встречи, при этом было чётко отмечено, что это не должно быть Тирасполь или Бендеры", — отметил Киверь.
Пресса задала вопрос представителю Тирасполя, почему он не хочет приехать на встречу в Кишинёв. В ответ он заявил, что ему никто не гарантирует безопасность.
