Более года назад администрация президента Трампа активно включилась в процесс посредничества на мирных переговорах между Киевом и Москвой. В этом контексте один из центральных вопросов — ответственность России за военные преступления в Украине — практически исчез из официальной повестки. Для украинских официальных лиц и независимых расследователей, которые непосредственно занимаются сбором доказательств и привлечением к ответственности военных преступников, это решение выглядело прагматичным. Оно позволило вывести вопрос ответственности из рамок переговоров, где он мог стать предметом дипломатической торговли.
Журналисты и эксперты, в числе которых Наталья Гуменюк, руководительница "Лаборатории журналистики общественного интереса", отмечают, что приоритеты администрации Трампа изначально не включали вопрос наказания за агрессию. По её словам, тема ответственности практически не волновала американскую сторону, передает Independence Avenue Media.
Речь идет о сотнях тысяч преступлений
С момента начала полномасштабного вторжения России в Украину в 2022 году тысячи расследователей — в том числе журналисты, представители гражданского общества и государственные прокуроры — задокументировали более 200 тысяч случаев военных преступлений российских военных. Перечень злодеяний, в которых обвиняется Россия, обширен: массовые убийства и пытки мирного населения в Буче и Изюме; систематическое применение сексуального насилия в качестве оружия войны; принудительная депортация украинских детей в Россию; а также преднамеренные удары по больницам, школам и объектам энергетической инфраструктуры.
Там, где это было возможно, расследователи посещали места, где, по их утверждениям, имели место преступления, опрашивая жертв и свидетелей, а также собирая мельчайшие детали. Между тем, современные цифровые возможности — включая спутниковые снимки, разведку по открытым источникам и геолокацию публикаций в социальных сетях — позволили отслеживать преступления с точностью, немыслимой в ходе предыдущих конфликтов.
Эти усилия, по любым историческим меркам, являются беспрецедентными, утверждает Джанин ди Джованни, генеральный директор организации The Reckoning Project, деятельность которой направлена на обеспечение ответственности за военные преступления в Украине.
По словам Питера Померанцева — участника The Reckoning Project и автора книги «Как выиграть информационную войну», — результат представляет собой парадокс: никогда прежде не существовало столь огромного количества доказательств, и никогда прежде вера в справедливость не казалась столь пустой и бесполезной.
"Люди считают, что международное правосудие — это важно. Просто они не верят, что оно когда-либо станет реальностью. Они убеждены, что мы живем в мире безнаказанности, где сильным мира сего всё сходит с рук. Царит ощущение безысходности", — говорит Померанцев.
Без Вашингтона процесс может идти проще
Эксперты и расследователи считают, что оставлять этот вопрос в переговорной повестке было бы рискованно. Любые обсуждения могли превратиться в торг уступками, что снизило бы шансы на реальное привлечение к ответственности высокопоставленных лиц.
Вместо этого украинская сторона и независимые исследователи начали искать альтернативные пути документирования и наказания. Главной целью стало создание механизмов, которые не зависят от временных дипломатических интересов.
Одним из таких подходов стало расширение международного сотрудничества с независимыми организациями и институтами, занимающимися сбором доказательств военных преступлений на территории Украины. Эти усилия включают создание архивов, хранение документов и координацию с международными судами.
В то время как активисты и эксперты утверждают, что такие международные институты, как ООН и Международный уголовный суд, становятся всё менее надежными, им на смену, возможно, приходит иная — более фрагментированная — модель.
На форуме в Йельском университете, организованном в конце апреля The Reckoning Project, расследователи военных преступлений говорили о необходимости распределения своих усилий между различными юрисдикциями и правовыми механизмами.
По словам Ричарда Уилсона, содиректора Инициативы по правам человека при Принстонском университете, наиболее значимым правовым проявлением этого сдвига является всё более широкое применение принципа универсальной юрисдикции. Суть этого принципа заключается в том, что военные преступления, преступления против человечности и геноцид могут преследоваться судами любого государства — независимо от того, где именно были совершены эти преступления и кто их совершил.
Доказательств много, но есть ли у них юридическая сила?
Особое внимание уделяется юридической силе доказательств. Все материалы формируются так, чтобы их можно было использовать в будущих судебных процессах против высокопоставленных лиц, ответственных за агрессию.
Публичное освещение фактов преступлений также играет важную роль. Оно помогает формировать международное мнение, усиливать давление на государства-партнеры и добиваться поддержки в создании независимого судебного механизма.
Существующие международные институты, включая Международный уголовный суд, имеют ограниченные возможности для полноценного рассмотрения факта агрессии как отдельного преступления. Поэтому украинские эксперты видят необходимость создания отдельного международного трибунала.
Такой трибунал сможет сосредоточиться именно на преступлении агрессии, привлечении к ответственности высшего политического и военного руководства, а также обеспечении независимости и прозрачности процесса.
Бывший генеральный директор организации Human Rights Watch Кеннет Рот указывает на усилия Совета Европы по созданию Специального трибунала по преступлению агрессии против Украины — механизма, специально предназначенного для судебного преследования за само решение о развязывании войны. Именно такой юрисдикции — в отношении президента России Владимира Путина — в настоящее время лишен Международный уголовный суд.
Рот отвергает мысль о том, что дипломатия способна просто свести на нет вопрос об ответственности. "Ответственность за зверства, совершенные Россией в Украине, непременно наступит", — заявляет он.
Война еще идет, но трибунал по военным преступлениям уже нужно готовить
Параллельно ведется работа по формированию правовой базы, координации с государствами-партнерами и подготовке финансовых механизмов для будущего суда. Эти шаги создают основу для эффективной работы трибунала и доверие со стороны международного сообщества.
"Речь идет об установлении истины. По сути, речь идет о том, чтобы поименно выявить виновных, А еще речь идет о признании — о том, чтобы весь мир признал, кто именно является злодеем в этой войне. Ведь если этого не произойдет, такое положение вещей будет восприниматься как вопиющая, искусственная несправедливость", — отмечает Гуменюк.
В Украине следователи продолжают кропотливо собирать доказательную базу — дело за делом, свидетельское показание за показанием; и, как утверждает ди Джованни, ставки в этой работе выходят далеко за пределы зала судебных заседаний.
"Спустя много лет после того, как эта война закончится, нам будет необходимо установить истину для совершенно нового поколения украинцев — для того, чтобы исторический нарратив остался правдивым и неискаженным. Россия уже заявляет: “этого не было”, “Бучи не было”, “войну начали украинцы”… всему этому мы можем противопоставить наши свидетельские показания — ведь доказательства не лгут", — говорит ди Джованни.
Эта доказательная база — скрупулезно собранная во время войны — вполне может стать самым надежным и прочным оружием Украины: не против российских атак и не в качестве козыря на мирных переговорах, а против того медленного процесса стирания истины, который неизбежно следует за любыми совершенными зверствами.
Стратегия украинской стороны и независимых расследователей направлена на обеспечение юридической и политической ответственности России за агрессию, минимизируя риск того, что вопрос будет использован в качестве элемента "торга" и дипломатической игры. Ни одна страна и ни один орган, не должны решать этот вопрос в одиночку, а фрагментированая модель снизит риски искажений, как это бывает при единой структуре.
Кроме того, Украина развивает систему компенсации и реестров ущерба, чтобы пострадавшие от войны могли получать возмещение. Эти меры дополняют судебный механизм и повышают его эффективность.
